Несколько дней я жил, ощущая себя паршивым ренегатом. Я один в нашей группе знал, что мы делаем.

Ребята уже забыли о нижней части ствола и осторожно называли цилиндр «и з д е л и е м» или просто говорили «э т о».

– Ты рассчитал это на изгиб? – спрашивал Андрюша.

– Да оно, вроде, не должно гнуться, – отвечал Мыльников.

Если бы они знали, что это – слоновья нога!

На следующий день после встречи с Непредсказуемым в зоопарке я пришел к нему в приемную и попросил секретаршу доложить. Я помнил о вызове.

– Карл Карлович в исполкоме, – сказала она. – Его сегодня не будет.

«Хорошо… вызовет сам, если надо», – подумал я и больше в приемную не спускался.

Через неделю Андрюша ворвался в лабораторию после обеденного перерыва в крайнем возбуждении.

– Тихон, – заорал он. – Ну ты даешь! Одно слово – Тихон! Тихарь! Ловко ты все устроил. А еще товарищ и друг! Некрасиво с твоей стороны…

Он сплюнул от возмущения и уселся за коленный сустав Нефертити.

– В чем дело? – спросил я.

– Не прикидывайся, – строго сказал Мыльников.

– Ребята, что случилось?! – взмолился я.

– Ну и тихарь! – покачал головой Андрюша.

– Ты приказ не читал? – спросил Мыльников.

– Какой приказ?

– Пойди почитай. Почитай…

Сломя голову я кинулся на второй этаж к доске приказов.

Там висел свеженький листок папиросной бумаги, на котором было написано:

«Ой! – крикнул мой внутренний голос. – Не надо… – прошептал он. – За что?»

Рядом стояли незнакомые сотрудники с других этажей. Они читали приказ.

– Карл мечет икру, – сказал один.

– А кто этот Первозванский? – спросил другой.

– Черт его знает! Видно, ловкий парень. Из конструкторов в начальники отдела…